Аннексия австро венгрией боснии. Боснийский кризис
В октябре 1908 года Австро-Венгрия аннексировала соседнюю Боснию и Герцеговину, из-за чего Европа оказалась на краю большой войны. В течение нескольких месяцев весь Старый Свет ждал, затаив дыхание, развязки. Все следили за попытками дипломатов и политиков избежать катастрофы. Эти события стали известны как Боснийский кризис. В итоге великим державам удалось договориться, и конфликт был сглажен. Однако время показало, что именно Балканы являются взрывоопасной точкой Европы. Сегодня Боснийский кризис рассматривается как одна из прелюдий к Первой мировой войне.
Предпосылки
После завершения 1877 - 1878 гг. в Берлине прошел международный конгресс, который официально закрепил новую расстановку сил на Балканах. Согласно 25-й статье договора, подписанного в столице Германии, Босния, которая прежде принадлежала Османской империи, оккупировалась Австро-Венгрией. Однако это решение было оспорено делегацией из Сербии. Эта страна сама только что освободилась от турецкого владычества, и ее правительство боялось, что уступки империи Габсбургов приведут к тому, что австрийцы в итоге захватят Белград.
У этих опасений была своя почва. Габсбурги уже на протяжении долгого времени строили имидж собирателей славянских земель (славяне составляли 60% Обусловлено это было тем, что императоры в Вене не смогли объединить под своим скипетром Германию (это сделала Пруссия), в итоге повернули свой взор на восток. Австрия уже контролировала Богемию, Словению, Хорватию, Словакию, Буковину, Галицию, Краков и не хотела останавливаться на этом.
Временное затишье
После 1878 года Босния осталась под оккупацией Австрии, хотя ее юридический статус так и не был окончательно определен. Этот вопрос на некоторое время был отложен. Главным партнером Сербии в международной политике была Россия (также славянская и православная страна). В Санкт-Петербурге систематически защищали интересы Белграда. Империя могла надавить и на Габсбургов, но не стала этого делать. Связано это было с подписанием России, Германии и Австрии. Страны давали друг другу гарантии ненападения в случае начала войны.
Эта система отношений устраивала Александра II и Александра III, поэтому Боснийский кризис ненадолго был забыт. «Союз трех императоров» окончательно распался в 1887 году из-за противоречий между Австрией и Россией, связанных с Болгарией и Сербией. После этого разрыва в Вене перестали быть связанными какими бы то ни было обязательствами перед Романовыми. Постепенно в Австрии все больше нарастали милитаристские и захватнические настроения по отношению к Боснии.
Интересы Сербии и Турции
Балканы всегда были огромным котлом с пестрым этническим населением. Народы были перемешаны друг с другом, и часто было сложно определить, где чья земля по праву большинства. Так было и с Боснией. Во второй половине XIX века 50% ее населения составляли сербы. Они были православными, а боснийцы - мусульманами. Но даже их внутренние противоречия бледнели перед австрийской угрозой.
Еще одной стороной конфликта была Османская империя. Турецкое государство на протяжении уже многих десятилетий пребывало в Прежде этой империи принадлежали все Балканы и даже Венгрия, а ее войска дважды осаждали Вену. Но в начале XX века от прежнего блеска и величия не осталось никакого следа. Османская империя владела небольшим огрызком земли во Фракии и в Европе была окружена враждебными славянскими государствами.
Незадолго до того, как произошел Боснийский кризис, летом 1908 года в Турции вспыхнула Младотурецкая революция. Власть султанов была ограничена, а новое правительство вновь стало громко заявлять о своих притязаниях на прежние балканские провинции.
Действия австрийской дипломатии
Австрийцам для того, чтобы окончательно аннексировать Боснию, нужно было противодействовать не только туркам, но также множеству европейских держав: России, Франции, Великобритании, Италии и Сербии. Правительство Габсбургов, как водится, решило сначала договориться с державами Старого Света. Переговорами с дипломатами этих стран руководил Алоиз фон Эренталь, занимавший должность министра иностранных дел.
Первыми пошли на компромисс итальянцы. Их удалось убедить поддержать Австро-Венгрию в обмен на то, что Вена не будет вмешиваться в их войну с Турцией за обладание Ливией. Султан согласился окончательно уступить Боснию после того, как ему была обещана компенсация размером в 2,5 миллиона фунтов. Традиционно Австрию поддерживала Германия. Вильгельм II лично надавил на султана, на которого имел большое влияние.
Переговоры России и Австро-Венгрии
Боснийский кризис 1908 года мог завершиться катастрофой, если бы Россия выступила против аннексии. Поэтому переговоры Эренталя и Александра Извольского (также министра иностранных дел) были особенно долгими и упорными. В сентябре стороны пришли к предварительному соглашению. Россия соглашалась на аннексию Боснии, в то время как Австрия обещала признать право военных российских кораблей беспрепятственно проходить через черноморские проливы, контролируемые Турцией.
Фактически это означало отказ от прежних Берлинских соглашений 1878 года. Ситуация осложнялась тем, что Извольский вел переговоры без санкции сверху, а Эренталь вел двойную игру. Дипломаты договорились, что аннексия произойдет чуть позже, когда настанет удобный оговоренный момент. Однако уже через несколько дней после отъезда Извольского начался Боснийский кризис. спровоцировала Австрия, которая 5 октября объявила об аннексии спорной провинции. После этого Извольский отказался соблюдать соглашения.
Реакция на аннексию
Недовольство венским решением выразили власти России, Великобритании и Франции. Эти страны уже создали Антанту - союз, направленный против усиливавшейся Германии и ее верной союзницы Австрии. В Вену посыпались ноты протеста.
Однако Великобритания и Франция не предприняли других решительных действий. К боснийскому вопросу в Лондоне и Париже относились гораздо равнодушнее, чем к проблеме принадлежности черноморских проливов.
Мобилизация в Сербии и Черногории
Если на Западе аннексию «проглотили», то в Сербии новости из Вены привели к народному волнению. 6 октября (на следующий день после аннексии) власти страны объявили о мобилизации.
То же самое было сделано в соседней Черногории. В обеих славянских странах считали, что нужно идти на выручку жившим в Боснии сербам, оказавшимся перед угрозой австрийского владычества.
Кульминация
8 октября правительство Германии оповестило Вену о том, что в случае начала вооруженного конфликта империя может рассчитывать на поддержку своей северной соседки. Этот жест был важен для милитаристов в монархии Габсбургов. Лидером «воинственной» партии был начальник генерального штаба Конрад фон Хетцендорф. Узнав о поддержке Германии, он предложил императору Францу-Иосифу разговаривать с сербами с позиции силы. Так стал серьезной угрозой миру Боснийский кризис 1908 г. И великие державы, и малые государства стали готовиться к войне.
Войска австрийцев стали стягиваться к границе. Единственной причиной отсутствия приказа о нападении было понимание властей, что Россия вступится за Сербию, что приведет к гораздо большим проблемам, чем одна «маленькая победа».
Боснийский кризис 1908 - 1909 гг. кратко описан в этой статье. Несомненно, он затронул слишком много интересов на политической арене.
Итоги и последствия
В России правительство констатировало, что страна не готова к войне на два фронта против Германии и Австрии, в случае если она все-таки до конца будет поддерживать сербов. Принципиальным был премьер-министр Петр Столыпин. Он не хотел войны, опасаясь, что она приведет к очередной революции (в будущем так и случилось). Кроме того, всего несколько лет назад страна потерпела поражение от японцев, что говорило о плачевном состоянии армии.
Несколько месяцев переговоры оставались в Решающим стал ход Германии. Посол этой страны в России Фридрих фон Пурталес поставил перед Санкт-Петербургом ультиматум: либо Россия признает аннексию, либо начнется война против Сербии. Оставался единственный способ прекратить Боснийский кризис 1908 - 1909, итоги которого еще долгое время отзывались эхом по Балканам.
Россия надавила на Сербию, и последняя признала аннексию. Без кровопролития закончился Боснийский кризис 1908 г. Его политические итоги сказались позже. Хотя внешне все закончилось благополучно, противоречия между сербами и австрийцами только усилились. Славяне не хотели жить под властью Габсбургов. В итоге в 1914 году в Сараево сербский террорист выстрелом из пистолета убил наследника австрийской монархии Франца Фердинанда. Это событие стало поводом для начала Первой мировой войны.
Предпосылки кризиса
В первое десятилетие XX века неумолимо клонившаяся к упадку Османская империя попыталась переломить вектор своего развития, после Младотурецкой революции правящие круги Османской империи с новой силой стали заявлять свои права на Боснию и Герцеговину . Это тревожило австро-венгерское правительство, которое взяло курс на аннексию провинций и искало лишь удобный повод для реализации своих планов. Для этого необходимо было преодолеть противодействие не только османцев , но также России , Великобритании , Франции , Италии , Сербии и Черногории .
Политика Австро-Венгрии
Австрийский министр иностранных дел Алоиз фон Эренталь вступил в переговоры с представителями заинтересованных держав. Первым делом было достигнуто соглашение с Италией о том, что Габсбурги не будут вмешиваться в Итало-турецкую войну за обладание Ливией . Это позволило несколько выровнять австрийские отношения с Италией, которые не складывались со времён окончания Рисорджименто , лишившего Габсбургов их обширных владений на Апеннинах . С султаном удалось договориться путём подписания договора, по которому Турция получала за аннексированные территории компенсацию в 2,5 млн фунтов стерлингов - при том, что Австрия отказывалась аннексировать Новипазарский санджак . Посредником при заключении этого договора выступал основной внешнеполитический союзник австрийского двора - германский кайзер Вильгельм II , имевший неограниченное влияние на султана .
Во время встречи российского министра иностранных дел А. П. Извольского с австрийским коллегой Алоизом фон Эренталем , состоявшейся в замке Бухлау (Бухлов), 15-16 сентября 1908 года было достигнуто предварительное неформальное соглашение, по которому в обмен на признание Россией аннексии Боснии и Герцеговины, Австрия признавала право России на беспрепятственный проход её военных кораблей через черноморские проливы Босфор и Дарданеллы . Также обе стороны договорились не возражать, если Болгария объявит о прекращении своей вассальной зависимости от Османской империи . Стоит отметить, что у Извольского не было полномочий для проведения подобных переговоров, а для его австрийского коллеги, Эренталя , как выяснилось позднее, весьма важным было хотя бы создать их видимость. Со слов современников Извольского смысл его предварительного неформального соглашения с Эренталем состоял в том, чтобы в подходящий для двух держав момент Австро-Венгрия объявила об аннексии Боснии-Герцеговины , а Россия одновременно заявила бы об отказе от берлинских соглашений о нейтральном статусе черноморских проливов . Предполагалось, что согласованные действия позволят нейтрализовать реакцию со стороны союзников России по Антанте - Франции и Великобритании , которые опасались усиления российского влияния в Средиземноморье.
Как отмечал в своих мемуарах граф В. Н. Коковцов , бывший в то время министром финансов России , "за гостеприимными беседами в Бухлау Извольский разыграл эпизод из басни Крылова - «Ворона и лисица».
Боснийский кризис 1908-1909 гг
На следующий день (6 октября) правительства Сербии и Черногории объявили в своих странах мобилизацию. Правящие круги и интеллигенция обоих государств полагали, что Босния-Герцеговина - это исторически сербская провинция, она должна быть интегрирована в общесербское культурное пространство и поделена между ними, как и Новипазарский санджак .
10 марта 1909 г. Сербия отказалась признавать аннексию Боснии и Герцеговины. 17 марта 1909 г. Совет министров России на своем заседании констатировал, что Российская империя не готова к войне с Германией и Австро-Венгрией на двух фронтах. В связи с этим России приходилось сдерживать Сербию от нападения на Австро-Венгрию ; такой опрометчивый шаг вполне мог спровоцировать общеевропейскую войну.
И тут своё веское слово сказала Германия . 22 марта германский посол в России граф Пурталес вручил российскому коллеге Извольскому «предложения по разрешению кризиса» (больше похожие на ультиматум), в которых России предлагалось дать немедленный чёткий недвусмысленный ответ о согласии либо отказе признать аннексию Боснии и Герцеговины и дал понять, что отрицательный ответ повлечёт за собой нападение Австро-Венгрии на Сербию; дополнительно было выдвинуто требование о прекращении дипломатической поддержки Сербии . Опасаясь втягивания России в войну, премьер-министр П. А. Столыпин выступил категорически против прямой конфронтации с Германией и Австро-Венгрией, указав, что «развязать войну - значит развязать силы революции». На следующий же день император Николай II телеграфировал кайзеру Германии Вильгельму II о согласии принять все германские требования. Это означало, что русская балканская политика потерпела полное фиаско, которое современники, памятуя о недавно закончившейся неудачной русско-японской войне , назвали «дипломатической Цусимой» . Под давлением своего союзника, Сербия 31 марта 1909 г. также вынуждена была признать аннексию.
Формально конфликт был исчерпан, но чувства горечи от поражения продолжали тлеть и в Белграде, и в Петербурге. Кроме того, благодаря усилиям австрийской и германской дипломатии союзники России - Сербия и Черногория, оказались в изоляции, а престижу России был нанесён очередной чувствительный удар. Балканы же надолго остались «пороховым погребом» Европы . Взрыв произошёл в июне 1914 года, когда сербский террорист Гаврило Принцип застрелил наследника австро-венгерского престола Франца Фердинанда во время инспекции вновь присоединённых земель (см. Сараевское убийство).
Боснийский кризис 1908-1909 гг. привёл к углублению противоречий между Антантой и Тройственным союзом , явившись одним из этапов на пути к Первой мировой войне . Кризис необратимо испортил отношения между Россией и Сербией с одной стороны и Австро-Венгрией с другой и едва не привёл к большой европейской войне. Германия дала понять России и Антанте , что окажет Австро-Венгрии любую необходимую помощь, вплоть до военной. Наметился отход Италии от Тройственного союза . В рамках Антанты также вскрылись серьёзные противоречия: союзники не оказали России весомую поддержку в босно-герцеговинском вопросе и оказались не готовы удовлетворить притязания России в Восточном вопросе в целом, оставив Россию наедине с Германией и Австро-Венгрией. В то же время сами - «держали порох сухим». По данным ряда исследователей, на рубеже 1908-1909 гг. Великобритания сконцентрировала в метрополии больше половины кораблей своего флота. По-видимому, британские правящие круги не сочли Боснийский кризис своевременным и удобным поводом для выступления против Тройственного союза .
Что касается главных «героев» кризиса - кризис отразился на политической карьере Извольского : вскоре он ушёл в отставку с поста министра иностранных дел и был отправлен послом во Францию; российское внешнеполитическое ведомство, долгое время остававшееся очень закрытым органом, напрямую подчинявшимся императору, наконец, попало под полный контроль Правительства и Председателя Совета Министров: политика стала более гласной, а решения - более взвешенными. Эренталь получил титул графа после признания аннексии остальными Великими державами 9 апреля 1909 года.
Напишите отзыв о статье "Боснийский кризис"
Ссылки
- Астафьев И. И. Русско-германские дипломатические отношения 1905-1911 гг. М., 1972;
- Бестужев И. В. Борьба в России по вопросам внешней политики. 1906-1910. М., 1961;
- Виноградов К. Б. Боснийский кризис 1908-1909 гг. Пролог первой мировой войны. Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1964;
- Зайончковский А. М. Вокруг аннексии Боснии и Герцеговины. // Красный архив, 1925, Т.3 (10), С. 41-53;
- Игнатьев А. В. Русско-английские отношения накануне первой мировой войны (1908-1914 гг.). М., 1962;
- История дипломатии. Том II. Автор тома В. М. Хвостов. Под редакцией А. А. Громыко, И. Н. Земскова, В. А. Зорина, В. С. Семенова, С. Д. Сказкина, В. М. Хвостова. М., Государственное издательство политической литературы, 1963;
- Милюков, П. Н. Балканский кризис и политика А. П. Извольского. СПб., 1910;
- Писарев Ю. А. Великие державы и Балканы накануне первой мировой войны. М., Изд-во Наука, 1985;
- Полетика Н. П. Сараевское убийство. Исследование по истории австро-сербских отношений и балканской политики России в период 1903-1914 гг. М., Изд-во: Красная газета, 1930;
- Fay Sidney Bradshaw. The origins of the world war. Vol. 1-2, New York 1928. / Фей С. Б. Происхождение мировой войны. Т. 1-2, М., 1934;
- Pribram, A. F. Austrian foreign policy 1908-1918. With a foreword by G. P. Gooch. London, 1923;
- (англ.)
См. также
|
||||||||||||||||||||||
Отрывок, характеризующий Боснийский кризис
– Это длинно было бы, – отвечал сын.– Ступай же ты к Буонапарте своему. M lle Bourienne, voila encore un admirateur de votre goujat d"empereur! [вот еще поклонник вашего холопского императора…] – закричал он отличным французским языком.
– Vous savez, que je ne suis pas bonapartiste, mon prince. [Вы знаете, князь, что я не бонапартистка.]
– «Dieu sait quand reviendra»… [Бог знает, вернется когда!] – пропел князь фальшиво, еще фальшивее засмеялся и вышел из за стола.
Маленькая княгиня во всё время спора и остального обеда молчала и испуганно поглядывала то на княжну Марью, то на свекра. Когда они вышли из за стола, она взяла за руку золовку и отозвала ее в другую комнату.
– Сomme c"est un homme d"esprit votre pere, – сказала она, – c"est a cause de cela peut etre qu"il me fait peur. [Какой умный человек ваш батюшка. Может быть, от этого то я и боюсь его.]
– Ax, он так добр! – сказала княжна.
Князь Андрей уезжал на другой день вечером. Старый князь, не отступая от своего порядка, после обеда ушел к себе. Маленькая княгиня была у золовки. Князь Андрей, одевшись в дорожный сюртук без эполет, в отведенных ему покоях укладывался с своим камердинером. Сам осмотрев коляску и укладку чемоданов, он велел закладывать. В комнате оставались только те вещи, которые князь Андрей всегда брал с собой: шкатулка, большой серебряный погребец, два турецких пистолета и шашка, подарок отца, привезенный из под Очакова. Все эти дорожные принадлежности были в большом порядке у князя Андрея: всё было ново, чисто, в суконных чехлах, старательно завязано тесемочками.
В минуты отъезда и перемены жизни на людей, способных обдумывать свои поступки, обыкновенно находит серьезное настроение мыслей. В эти минуты обыкновенно поверяется прошедшее и делаются планы будущего. Лицо князя Андрея было очень задумчиво и нежно. Он, заложив руки назад, быстро ходил по комнате из угла в угол, глядя вперед себя, и задумчиво покачивал головой. Страшно ли ему было итти на войну, грустно ли бросить жену, – может быть, и то и другое, только, видимо, не желая, чтоб его видели в таком положении, услыхав шаги в сенях, он торопливо высвободил руки, остановился у стола, как будто увязывал чехол шкатулки, и принял свое всегдашнее, спокойное и непроницаемое выражение. Это были тяжелые шаги княжны Марьи.
– Мне сказали, что ты велел закладывать, – сказала она, запыхавшись (она, видно, бежала), – а мне так хотелось еще поговорить с тобой наедине. Бог знает, на сколько времени опять расстаемся. Ты не сердишься, что я пришла? Ты очень переменился, Андрюша, – прибавила она как бы в объяснение такого вопроса.
Она улыбнулась, произнося слово «Андрюша». Видно, ей самой было странно подумать, что этот строгий, красивый мужчина был тот самый Андрюша, худой, шаловливый мальчик, товарищ детства.
– А где Lise? – спросил он, только улыбкой отвечая на ее вопрос.
– Она так устала, что заснула у меня в комнате на диване. Ax, Andre! Que! tresor de femme vous avez, – сказала она, усаживаясь на диван против брата. – Она совершенный ребенок, такой милый, веселый ребенок. Я так ее полюбила.
Князь Андрей молчал, но княжна заметила ироническое и презрительное выражение, появившееся на его лице.
– Но надо быть снисходительным к маленьким слабостям; у кого их нет, Аndre! Ты не забудь, что она воспитана и выросла в свете. И потом ее положение теперь не розовое. Надобно входить в положение каждого. Tout comprendre, c"est tout pardonner. [Кто всё поймет, тот всё и простит.] Ты подумай, каково ей, бедняжке, после жизни, к которой она привыкла, расстаться с мужем и остаться одной в деревне и в ее положении? Это очень тяжело.
Князь Андрей улыбался, глядя на сестру, как мы улыбаемся, слушая людей, которых, нам кажется, что мы насквозь видим.
– Ты живешь в деревне и не находишь эту жизнь ужасною, – сказал он.
– Я другое дело. Что обо мне говорить! Я не желаю другой жизни, да и не могу желать, потому что не знаю никакой другой жизни. А ты подумай, Andre, для молодой и светской женщины похорониться в лучшие годы жизни в деревне, одной, потому что папенька всегда занят, а я… ты меня знаешь… как я бедна en ressources, [интересами.] для женщины, привыкшей к лучшему обществу. M lle Bourienne одна…
– Она мне очень не нравится, ваша Bourienne, – сказал князь Андрей.
– О, нет! Она очень милая и добрая,а главное – жалкая девушка.У нее никого,никого нет. По правде сказать, мне она не только не нужна, но стеснительна. Я,ты знаешь,и всегда была дикарка, а теперь еще больше. Я люблю быть одна… Mon pere [Отец] ее очень любит. Она и Михаил Иваныч – два лица, к которым он всегда ласков и добр, потому что они оба облагодетельствованы им; как говорит Стерн: «мы не столько любим людей за то добро, которое они нам сделали, сколько за то добро, которое мы им сделали». Mon pеre взял ее сиротой sur le pavе, [на мостовой,] и она очень добрая. И mon pere любит ее манеру чтения. Она по вечерам читает ему вслух. Она прекрасно читает.
– Ну, а по правде, Marie, тебе, я думаю, тяжело иногда бывает от характера отца? – вдруг спросил князь Андрей.
Княжна Марья сначала удивилась, потом испугалась этого вопроса.
– МНЕ?… Мне?!… Мне тяжело?! – сказала она.
– Он и всегда был крут; а теперь тяжел становится, я думаю, – сказал князь Андрей, видимо, нарочно, чтоб озадачить или испытать сестру, так легко отзываясь об отце.
– Ты всем хорош, Andre, но у тебя есть какая то гордость мысли, – сказала княжна, больше следуя за своим ходом мыслей, чем за ходом разговора, – и это большой грех. Разве возможно судить об отце? Да ежели бы и возможно было, какое другое чувство, кроме veneration, [глубокого уважения,] может возбудить такой человек, как mon pere? И я так довольна и счастлива с ним. Я только желала бы, чтобы вы все были счастливы, как я.
Брат недоверчиво покачал головой.
– Одно, что тяжело для меня, – я тебе по правде скажу, Andre, – это образ мыслей отца в религиозном отношении. Я не понимаю, как человек с таким огромным умом не может видеть того, что ясно, как день, и может так заблуждаться? Вот это составляет одно мое несчастие. Но и тут в последнее время я вижу тень улучшения. В последнее время его насмешки не так язвительны, и есть один монах, которого он принимал и долго говорил с ним.
– Ну, мой друг, я боюсь, что вы с монахом даром растрачиваете свой порох, – насмешливо, но ласково сказал князь Андрей.
– Аh! mon ami. [А! Друг мой.] Я только молюсь Богу и надеюсь, что Он услышит меня. Andre, – сказала она робко после минуты молчания, – у меня к тебе есть большая просьба.
– Что, мой друг?
– Нет, обещай мне, что ты не откажешь. Это тебе не будет стоить никакого труда, и ничего недостойного тебя в этом не будет. Только ты меня утешишь. Обещай, Андрюша, – сказала она, сунув руку в ридикюль и в нем держа что то, но еще не показывая, как будто то, что она держала, и составляло предмет просьбы и будто прежде получения обещания в исполнении просьбы она не могла вынуть из ридикюля это что то.
Она робко, умоляющим взглядом смотрела на брата.
– Ежели бы это и стоило мне большого труда… – как будто догадываясь, в чем было дело, отвечал князь Андрей.
– Ты, что хочешь, думай! Я знаю, ты такой же, как и mon pere. Что хочешь думай, но для меня это сделай. Сделай, пожалуйста! Его еще отец моего отца, наш дедушка, носил во всех войнах… – Она всё еще не доставала того, что держала, из ридикюля. – Так ты обещаешь мне?
– Конечно, в чем дело?
– Andre, я тебя благословлю образом, и ты обещай мне, что никогда его не будешь снимать. Обещаешь?
– Ежели он не в два пуда и шеи не оттянет… Чтобы тебе сделать удовольствие… – сказал князь Андрей, но в ту же секунду, заметив огорченное выражение, которое приняло лицо сестры при этой шутке, он раскаялся. – Очень рад, право очень рад, мой друг, – прибавил он.
– Против твоей воли Он спасет и помилует тебя и обратит тебя к Себе, потому что в Нем одном и истина и успокоение, – сказала она дрожащим от волнения голосом, с торжественным жестом держа в обеих руках перед братом овальный старинный образок Спасителя с черным ликом в серебряной ризе на серебряной цепочке мелкой работы.
Она перекрестилась, поцеловала образок и подала его Андрею.
– Пожалуйста, Andre, для меня…
Из больших глаз ее светились лучи доброго и робкого света. Глаза эти освещали всё болезненное, худое лицо и делали его прекрасным. Брат хотел взять образок, но она остановила его. Андрей понял, перекрестился и поцеловал образок. Лицо его в одно и то же время было нежно (он был тронут) и насмешливо.
– Merci, mon ami. [Благодарю, мой друг.]
Она поцеловала его в лоб и опять села на диван. Они молчали.
– Так я тебе говорила, Andre, будь добр и великодушен, каким ты всегда был. Не суди строго Lise, – начала она. – Она так мила, так добра, и положение ее очень тяжело теперь.
– Кажется, я ничего не говорил тебе, Маша, чтоб я упрекал в чем нибудь свою жену или был недоволен ею. К чему ты всё это говоришь мне?
Княжна Марья покраснела пятнами и замолчала, как будто она чувствовала себя виноватою.
– Я ничего не говорил тебе, а тебе уж говорили. И мне это грустно.
Красные пятна еще сильнее выступили на лбу, шее и щеках княжны Марьи. Она хотела сказать что то и не могла выговорить. Брат угадал: маленькая княгиня после обеда плакала, говорила, что предчувствует несчастные роды, боится их, и жаловалась на свою судьбу, на свекра и на мужа. После слёз она заснула. Князю Андрею жалко стало сестру.
– Знай одно, Маша, я ни в чем не могу упрекнуть, не упрекал и никогда не упрекну мою жену, и сам ни в чем себя не могу упрекнуть в отношении к ней; и это всегда так будет, в каких бы я ни был обстоятельствах. Но ежели ты хочешь знать правду… хочешь знать, счастлив ли я? Нет. Счастлива ли она? Нет. Отчего это? Не знаю…
Говоря это, он встал, подошел к сестре и, нагнувшись, поцеловал ее в лоб. Прекрасные глаза его светились умным и добрым, непривычным блеском, но он смотрел не на сестру, а в темноту отворенной двери, через ее голову.
– Пойдем к ней, надо проститься. Или иди одна, разбуди ее, а я сейчас приду. Петрушка! – крикнул он камердинеру, – поди сюда, убирай. Это в сиденье, это на правую сторону.
Княжна Марья встала и направилась к двери. Она остановилась.
– Andre, si vous avez. la foi, vous vous seriez adresse a Dieu, pour qu"il vous donne l"amour, que vous ne sentez pas et votre priere aurait ete exaucee. [Если бы ты имел веру, то обратился бы к Богу с молитвою, чтоб Он даровал тебе любовь, которую ты не чувствуешь, и молитва твоя была бы услышана.]
– Да, разве это! – сказал князь Андрей. – Иди, Маша, я сейчас приду.
По дороге к комнате сестры, в галлерее, соединявшей один дом с другим, князь Андрей встретил мило улыбавшуюся m lle Bourienne, уже в третий раз в этот день с восторженною и наивною улыбкой попадавшуюся ему в уединенных переходах.
– Ah! je vous croyais chez vous, [Ах, я думала, вы у себя,] – сказала она, почему то краснея и опуская глаза.
Князь Андрей строго посмотрел на нее. На лице князя Андрея вдруг выразилось озлобление. Он ничего не сказал ей, но посмотрел на ее лоб и волосы, не глядя в глаза, так презрительно, что француженка покраснела и ушла, ничего не сказав.
Когда он подошел к комнате сестры, княгиня уже проснулась, и ее веселый голосок, торопивший одно слово за другим, послышался из отворенной двери. Она говорила, как будто после долгого воздержания ей хотелось вознаградить потерянное время.
– Non, mais figurez vous, la vieille comtesse Zouboff avec de fausses boucles et la bouche pleine de fausses dents, comme si elle voulait defier les annees… [Нет, представьте себе, старая графиня Зубова, с фальшивыми локонами, с фальшивыми зубами, как будто издеваясь над годами…] Xa, xa, xa, Marieie!
Точно ту же фразу о графине Зубовой и тот же смех уже раз пять слышал при посторонних князь Андрей от своей жены.
Он тихо вошел в комнату. Княгиня, толстенькая, румяная, с работой в руках, сидела на кресле и без умолку говорила, перебирая петербургские воспоминания и даже фразы. Князь Андрей подошел, погладил ее по голове и спросил, отдохнула ли она от дороги. Она ответила и продолжала тот же разговор.
Коляска шестериком стояла у подъезда. На дворе была темная осенняя ночь. Кучер не видел дышла коляски. На крыльце суетились люди с фонарями. Огромный дом горел огнями сквозь свои большие окна. В передней толпились дворовые, желавшие проститься с молодым князем; в зале стояли все домашние: Михаил Иванович, m lle Bourienne, княжна Марья и княгиня.
Князь Андрей был позван в кабинет к отцу, который с глазу на глаз хотел проститься с ним. Все ждали их выхода.
Когда князь Андрей вошел в кабинет, старый князь в стариковских очках и в своем белом халате, в котором он никого не принимал, кроме сына, сидел за столом и писал. Он оглянулся.
– Едешь? – И он опять стал писать.
– Пришел проститься.
– Целуй сюда, – он показал щеку, – спасибо, спасибо!
– За что вы меня благодарите?
– За то, что не просрочиваешь, за бабью юбку не держишься. Служба прежде всего. Спасибо, спасибо! – И он продолжал писать, так что брызги летели с трещавшего пера. – Ежели нужно сказать что, говори. Эти два дела могу делать вместе, – прибавил он.
– О жене… Мне и так совестно, что я вам ее на руки оставляю…
– Что врешь? Говори, что нужно.
– Когда жене будет время родить, пошлите в Москву за акушером… Чтоб он тут был.
Старый князь остановился и, как бы не понимая, уставился строгими глазами на сына.
– Я знаю, что никто помочь не может, коли натура не поможет, – говорил князь Андрей, видимо смущенный. – Я согласен, что и из миллиона случаев один бывает несчастный, но это ее и моя фантазия. Ей наговорили, она во сне видела, и она боится.
– Гм… гм… – проговорил про себя старый князь, продолжая дописывать. – Сделаю.
Он расчеркнул подпись, вдруг быстро повернулся к сыну и засмеялся.
– Плохо дело, а?
– Что плохо, батюшка?
– Жена! – коротко и значительно сказал старый князь.
– Я не понимаю, – сказал князь Андрей.
– Да нечего делать, дружок, – сказал князь, – они все такие, не разженишься. Ты не бойся; никому не скажу; а ты сам знаешь.
Он схватил его за руку своею костлявою маленькою кистью, потряс ее, взглянул прямо в лицо сына своими быстрыми глазами, которые, как казалось, насквозь видели человека, и опять засмеялся своим холодным смехом.
Сын вздохнул, признаваясь этим вздохом в том, что отец понял его. Старик, продолжая складывать и печатать письма, с своею привычною быстротой, схватывал и бросал сургуч, печать и бумагу.
– Что делать? Красива! Я всё сделаю. Ты будь покоен, – говорил он отрывисто во время печатания.
Андрей молчал: ему и приятно и неприятно было, что отец понял его. Старик встал и подал письмо сыну.
– Слушай, – сказал он, – о жене не заботься: что возможно сделать, то будет сделано. Теперь слушай: письмо Михайлу Иларионовичу отдай. Я пишу, чтоб он тебя в хорошие места употреблял и долго адъютантом не держал: скверная должность! Скажи ты ему, что я его помню и люблю. Да напиши, как он тебя примет. Коли хорош будет, служи. Николая Андреича Болконского сын из милости служить ни у кого не будет. Ну, теперь поди сюда.
Он говорил такою скороговоркой, что не доканчивал половины слов, но сын привык понимать его. Он подвел сына к бюро, откинул крышку, выдвинул ящик и вынул исписанную его крупным, длинным и сжатым почерком тетрадь.
– Должно быть, мне прежде тебя умереть. Знай, тут мои записки, их государю передать после моей смерти. Теперь здесь – вот ломбардный билет и письмо: это премия тому, кто напишет историю суворовских войн. Переслать в академию. Здесь мои ремарки, после меня читай для себя, найдешь пользу.
Серьезный международный конфликт возник в связи с аннексией Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией в 1908 г.
По условиям Берлинского трактата 1878 г. эти две провинции были оккупированы австро-венгерскими войсками, но оставались формально в составе .
После младотурецкой революции правящие круги Австро-Венгрии, опасаясь дальнейшего развития революционного и национально-освободительного движения на Балканах, пришли к выводу, что наступил момент для окончательной аннексии Боснии и Герцеговины.
С этой целью Австро-Венгрия решила вступить в закулисный сговор с царской Россией, чтобы, пообещав ей компенсацию в вопросе о проливах, получить ее согласие на аннексию Боснии и Герцеговины. Со своей стороны царское правительство после неудачной войны с Японией и потрясений, испытанных во время революции 1905-1907 гг., хотело добиться какого-нибудь внешнеполитического успеха.
В сентябре 1908 г. в Бухлау состоялась встреча русского министра иностранных дел Извольского с австрийским министром иностранных дел Эренталем. Заключенная здесь тайная сделка сводилась к тому, что царская Россия соглашалась на аннексию Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией, а последняя взамен давала согласие на открытие черноморских проливов для русского военного флота.
Вскоре царская дипломатия получила такое же согласие и от Германии, хотя оно было выражено в общей форме и обусловлено получением Германией «компенсации». Итальянское правительство также было готово поддержать царскую Россию в вопросе о проливах при условии, что Россия согласится на захват Италией Триполитанпи.
Однако решение вопроса о проливах в желаемом для России смысле зависело не столько от Австро-Венгрии, Германии или Италии, сколько от Англии, а также от Франции.
Чтобы добиться их поддержки, Извольский направился в Париж и в Лондон. Решив не ждать; пока Россия договорится со всеми заинтересованными державами, австро-венгерское правительство 7 октября 1908 г. официально объявило об аннексии Боснии и Герцеговины.
Этим был нанесен удар одновременно и по младотурецкой революции, и по национальным чаяниям южных славян, и по дипломатическим замыслам царской России.
Аннексия Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией вызвала бурные протесты в Турции и в Сербии. Царское правительство также пыталось возражать против односторонних действий Австро-Венгрии, требуя обсуждения вопроса на международной конференции.
Расчет Извольского на то, что Франция и Англия поддержат его политику в вопросе о проливах, не оправдался. Французское правительство заняло уклончивую позицию, а английское - прямо отказало в поддержке. Германия же активно помогала своей австро-венгерской союзнице.
Конфликт продолжался несколько месяцев. В конце концов Австро-Венгрия при содействии Германии сумела в феврале 1909 г. получить за денежную компенсацию согласие Турции на аннексию Боснии и Герцеговины.
Вслед за тем австро-венгерское правительство начало концентрировать свои войска на границе Сербии, а германское правительство в марте того же года ультимативно потребовало от России, чтобы она не только сама согласилась с совершившимся актом аннексии, но и добилась такого согласия от Сербии.
Неподготовленное к войне, царское правительство было вынуждено принять германское требование и отступить. Извольскому пришлось уйти с поста министра иностранных дел.
Боснийский кризис резко обострил противоречия на Балканах, в особенности между Россией и Сербией, с одной стороны, и Австро-Венгрией - с другой.
Хотя этот кризис и обнаружил трещины внутри Антанты, но в еще большей степени он показал всю глубину разногласий между двумя основными империалистическими группировками - англо-франко-русской и австро-германской.
Германия и ее союзница по военному блоку Австро-Венгрии стремились превратить Балканы и Турцию в сферу своего экономического, политического и военного влияния, что затрагивало интересы стран Антанты в этом регионе и углубляло их противоречия с австро-германским блоком. Взрывоопасный характер приняли события, развернувшиеся в 1908 - 1909 гг. на Балканах и получившие название "боснийского кризиса".
Босния и Герцеговина, населенные сербами и хорватами, по решению Берлинского конгресса 1878 г. были оккупированы на неопределенный срок войсками Австро-Венгрии, но продолжали считаться турецкими владениями. Австро-Венгрия рассматривала эти провинции, имевшие важное стратегическое значение, как плацдарм для усиления своего влияния на Балканах и давно вынашивала планы окончательной их аннексии.
В 1908 г. началась революция в Турции. Абсолютистский режим султана Абдул Хамида был свергнут, к власти пришли военные, принадлежавшие к буржуазно-националистической организации "Единство и прогресс" (именуемые в Европе "младотурками"), которые ввели в стране конституцию. Революция в Турции вызвала новый подъем национально освободительной борьбы народов Балкан, но младотурецкое правительство жестоко подавило начавшееся движение.
Младотурецкая революция рассматривалась Австро-Венгрией как удобный предлог для осуществления для окончательной аннексии Боснии и Герцеговины. В связи с этим намерением Австро-Венгрии министр иностранных дел России А.П. Извольский полагал возможным договориться с венским кабинетом о компенсациях для России взамен признания ею оккупации Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией. Он знал, что вопрос об оккупации этих территорий окончательно уже решен венским кабинетом, и при этих обстоятельствах пришлось бы либо ограничиться бесплодным протестом российской стороны, либо прибегнуть к угрозам, что было чревато развязыванием военного конфликта.
2-3 (16-17) сентября 1908 г. в австрийском замке Бухлау состоялась встреча Извольского с австрийским министром иностранных дел графом А. Эренталем. Между ними было заключено устное ("джентльменское") соглашение. Извольский давал согласие на признание Россией аннексии Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией в обмен на обещание Эренталя поддержать требование России открыть Черноморские проливы для прохода русских военных судов и предоставление территориальных компенсаций Сербии. Предусматривался также вывод австрийских войск из турецкой провинции - Ново-Базарского санджака - и отказ австрийской стороны от претензий на него. Всю ответственность за переговоры Извольский взял на себя.
Эти вопросы предстояло решить на международной конференции европейских держав, участниц Берлинского конгресса 1878 г., - России, Англии, Франции, Австро-Венгрии, Германии и Италии. Для подготовки этой конференции и выяснения позиции держав Извольский отправился в турне по европейским столицам.
Германия и Италия дали свое согласие в общей, ни к чему их не обязывающей, форме, но вместе с тем потребовали определенных для себя компенсаций. Франция и Англия, несмотря на свои союзнические отношения с Россией, не были заинтересованы в изменении режима проливов и фактически отказались ее поддержать в этом вопросе. Франция обусловила свою позицию мнением английского кабинета. В Лондоне ссылались на необходимость получения согласия Турции на изменение режима проливов.
29 сентября (10 октября) 1908 г., когда Извольский совершал турне по европейским столицам, Австро-Венгрия официально объявила об аннексии Боснии и Герцеговины. В это время с целью привлечь Болгарию на свою сторону Эренталь тайно договорился с болгарским князем Фердинандом о предоставлении ей полной независимости. По условиям Берлинского конгресса 1878 г. Болгария хотя и была автономным княжеством, но платила дань Турции, а выборный болгарский князь утверждался турецким султаном. Опираясь на поддержку Австро-Венгрии, Фердинанд объявил себя царем, а Болгарию независимым царством.
Против аннексии Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией с протестом выступили Россия, Сербия и Турция. Сербия даже провела мобилизацию своей армии. Англия и Франция под разными предлогами уклонились от принятия каких-либо мер против действий Австро-Венгрии. Англия выдвинула проект нейтрализации проливов и даже направила свою эскадру в Дарданеллам, а турецкому правительству советовала быть бдительнее и укрепить Босфор. Турция за субсидию от Англии в 2,5 млн. фунтов стерлингов в феврале 1909 г. отказалась от своих прав на Боснию и Герцеговину.
Против действий Извольского выступил Столыпин, который резонно указывал, что соглашение России с Австро-Венгрией на этих условиях вызовет сильное недовольство как славянских народов Балканского полуострова, так и общественного мнения в самой России. Он считал, что аннексия Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины неизбежно вызовет сильное противодействие балканских народов и тем самым будет способствовать единению их под эгидой России.
Австро-Венгрия в ультимативной форме потребовала от Сербии признания аннексии Боснии и Герцеговины, открыто угрожая ей войной, демонстративно начала военные приготовления и сосредоточила свои войска на сербской границе. На сторону Австро-Венгрии решительно выступила Германия. 8 (21) марта 1909 г. она предъявила России ультиматум - признать аннексию Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины, отказаться от требования созыва международной конференции по боснийскому вопросу и воздействовать на Сербию, чтобы она приняла условия венского кабинета. Германия недвусмысленно заявила о вероятности военных действий Австро-Венгрии против Сербии, если ультиматум не будет принят. Германия откровенно шла на крайние меры. В Берлине заявляли, что наступил "самый лучший момент, чтобы рассчитаться с русскими".
В день получения германского ультиматума царским правительством собралось совещание под председательством Николая II. Была признана неготовность России к войне, а также и внутренние обстоятельства социального характера. Твердую позицию избежать войну любыми средствами занял Столыпин, указывая, что "развязать войну - значит развязать силы революции". 12(25) марта 1909 г. Николай II направил Вильгельму II телеграмму о согласии русского правительства принять требования Германии. Через несколько дней о принятии требований Австро-Венгрии заявила и Сербия. Неудачу русской дипломатии в боснийском кризисе в самой России едко окрестили "дипломатической Цусимой".
Неудача русской дипломатии временно ослабила позиции германофильской группы в России. Вместе с тем правых газетах развернулась шумная кампания против Англии и Франции, не поддержавших Россию в самые острые моменты кризиса.
Германия расценила исход боснийского кризиса как благоприятный фактор ослабления влияния России на Балканах и раскола Антанты. Германия стремилась сама укрепить свое влияние на Балканах и вытеснить из стран Ближнего Востока Россию, Францию и Англию, но как раз это стремление Германии еще более сплотило блок Антанты, а итогом боснийского кризиса явилось усиление гонки вооружений. В России было преступлено к разработки программы по реорганизации армии и флота, оснащению их новыми видами вооружения. С целью централизации всего военного дела в августе 1909 г. был упразднен Совет государственной обороны, и все учреждения военного ведомства, включая Генштаб и генерал инспекторов отдельных родов войск были подчинены военному министру. После боснийского кризиса российский Генштаб еще более был убежден в близости войны, а также и в том, что наиболее вероятными противниками России в этой войне будут Австро-Венгрия и Германия. В 1910 г. была утверждена новая дислокация армии с целью более равномерного распределения войск на территории страны. Были отодвинуты от границ районы сосредоточения войск и техники, чтобы не поставить их под удар противника в первые же дни войны. Был расширен офицерский корпус, в котором увеличился удельный вес представителей недворянских сословий.
Боснийский кризис способствовал сближению России с Италией. В октябре 1909 г. в итальянском городке Ракконджи был подписан секретный договор между Россией и Италией. Он предусматривал поддержку со стороны Италии в сохранении статуса кво на Балканах и содействие в открытии черноморских проливов для русских военных кораблей в обмен на доброжелательный нейтралитет России в случае захвата Италией Триполитании и Киренаики (в Северной Африке), находившихся под властью Турции. Договор также предусматривал совместное дипломатическое давление Италии и России на Австро-Венгрию в случае нарушения ею статуса кво на Балканах. Русско-итальянский договор 1909 г. знаменовал собой важный шаг в наметившемся отходе Италии от Тройственного союза.
В сентябре 1911 г. началась итало-турецкая война. Россия решила воспользоваться неудачами Турции в этой войне для создания благоприятного для себя режима Черноморских проливов. В Турцию был направлен послом Н.В. Чарыков, перед которым была поставлена задача добиться от турецкого правительства согласия на открытие для русских военных судов Черноморских проливов в обмен на помощь со стороны России в защите проливов и прилегающих к ним территорий. Ста вилась перед Чарыковым и другая задача - добиться объединения Турции, Болгарии, Сербии и Черногории в Балканский союз под эгидой России с целью противодействия агрессивной политики Австро-Венгрии на Балканах. Предполагалось присоединить к этому союзу также Грецию и Румынию.
Готовясь к войне, оба блока занимались укреплением своих позиций на Балканах и на Ближнем Востоке.
Планы Германии и Австро-Венгрии на Балканах:
1. Германия вынашивала планы подчинить Турцию своему влиянию, особенно после того, как ей удалось получить концессию на строительство Багдадской железной дороги.
2. Австро-Венгрия хотела аннексировать Боснию и Герцеговину; стремилась подчинить своему влиянию Сербию и Болгарию и вытеснить оттуда Россию; выйти к берегам Эгейского моря.
С этими планами не могла примириться Англия, которая всегда рассматривала страны Ближнего Востока как мост из Европы в Индию. Не могла допустить этого и Россия, подчинение Турции и Балкан влиянию Германии и Австрии означало бы угрозу для безопасности всего русского юга от Черноморского побережья до закавказской границы.
В 1908-1909 гг. разразился Боснийский кризис. Австро-Венгрия, опираясь на поддержку Германии, используя ослабление Османской империи, вызванное турецкой революцией и поднявшимся освободительным движением на Балканах, в 1908 г. аннексировала Боснию и Герцеговину. Провал попытки русской дипломатии добиться пересмотра статуса черноморских проливов за согласие на аннексию Боснии и Герцеговины привёл к заключению соглашения России с Италией о сохранении статус-кво на Балканах и о совместных действиях против всякого нарушения существующего положения. Оно было подписано в Раккониджи (под Турином) 24 октября 1909 г. Это фактически означало союз России и Италии , направленный против Турции и Австрии. Соглашение ускорило начало итало-турецкой войны 1911–1912 гг. за Ливию и, как ни странно, начало Балканских войн. Ведь именно, наблюдая поражение Турции в итало-турецкой войне, балканские страны поспешили оформить Балканский союз и начать войну против Порты.
6 октября 1908 г. правительства Сербии и Черногории объявили в своих странах мобилизацию. Россия под нажимом Германии была вынуждена признать это действие австрийского правительства, так как не готова была помешать ему военными средствами. Под давлением своего союзника, Сербия 31 марта 1909 г. также вынуждена была признать аннексию , 9 апреля 1909 г. с этим согласились остальные великие державы.
Последствия Балканского кризиса 1908–1909 гг.:
1. Испортились отношения между Россией и Сербией с одной стороны и Австро-Венгрией с другой.
2. В противовес Антанте Германия ещё более сблизилась с Австро-Венгрией.
3. Наметился отход Италии от Тройственного союза.
4. В рамках Антанты вскрылись серьёзные противоречия: союзники не оказали России весомую поддержку в боснийско-герцеговинском вопросе («держали порох сухим») и оказались не готовы удовлетворить притязания России в Восточном вопросе, в целом, оставив Россию наедине с Германией и Австро-Венгрией.
Первая Балканская война (1912–1913). 6(19) августа 1911 г. был подписан русско-германский договор, который касался только политики обеих стран в отношении Персии и Турции, а также проблем, связанных со строительством Багдадской дороги.
Условия русско-германского Потсдамского соглашения :
1. Россия обязалась не препятствовать постройке железной дороги Берлин – Багдад , а также взяла на себя обязательство получить от Ирана концессию на постройку железной дороги Тегеран – Ханекин на ирано-турецкой границе.
2. Германия признала наличие «специальных интересов» России в Северном Иране и обязалась не добиваться там концессий, а также дала заверение, что не будет строить ответвления Багдадской железной дороги к северу от Ханекина.
Несмотря на все усилия, оторвать Россию от Антанты немецкой стороне не удалось. В конце сентября 1911 г., направив Турции ультиматум, Италия начала войну с целью завоевать Триполи и Киренаику. Обстановка, складывавшаяся на Балканах, агрессивные действия Австро-Венгрии, итало-турецкая война подтолкнули балканские государства к союзу против Турции. Россия поддерживала объединение их сил, но против Австро-Венгрии и Германии.
Цели балканских стран в войне с Турцией:
1. Сербия выступала за раздел Македонии, Албании, так как Сербия стремилась получить доступ к Адриатическому морю.
2. Болгария требовала присоединения всей македонской территории, она стремились получить выход к Эгейскому морю, присоединив Салоники и Западную Фракию. Первый болгарский царь Фердинанд I мечтал о создании Целокупной Болгарии – империи, которая должна была охватить всю восточную часть Балкан.
3. Греция также претендовала на Фракию, Македонию и Албанию.
4. Черногорцы стремились занять крупные турецкие порты на Адриатике и Новопазарский санджак.
Переговоры затягивались. Основная трудность в деле создания Балканского союза заключалась в том, как достигнуть соглашения о разделе Македонии между Сербией, Болгарией и Грецией, а Фракии между Грецией и Болгарией. Болгаро-сербский договор об оборонительном союзе был подписан только 13 марта 1912 г. 12 мая 1912 г. , Болгария и Сербия подписали военную конвенцию на случай войны против Турции или Австрии. 29 мая к союзу славянских государств присоединилась Греция , не желавшая остаться без территориальных выигрышей за счёт Турции. Позже союзный договор подписали Черногория и Болгария . Петербург хотел удержать балканские страны от нападения на Турцию , но сделать это не удалось.
26 сентября (9 октября) 1912 г. Черногория, открыв военные действия, положила начало Первой Балканской войне. 5 (18) октября 1912 г. войну Турции объявили Сербия и Болгария, на следующий день – Греция. Балканские страны быстро нанесли поражение турецким войскам и заняли большую часть территории, принадлежавшей Турции в Европе. 16 декабря 1912 г. на конференции в Лондоне начались переговоры представителей воюющих стран Болгарии, Греции, Сербии, Черногории и Турции о выработке мирных условий. . 30 мая 1913 г. мирный договор между Турцией, где к власти пришли младотурки, с одной стороны, и Сербией, Грецией, Болгарией и Черногорией – с другой, был подписан. Еще в самом начале работы Лондонской конференции послы шести стран приняли решение о создании автономной Албании. Верховная власть в стране была оставлена турецкому султану, правда, под контролем шести европейских держав, а фактически был установлен протекторат Австро-Венгрии и Италии. Сделано это было для того, чтобы лишить Сербию выхода в Адриатику. Россия этому помешать не смогла. После войны между союзниками возник спор о принадлежности Македонии, Фракии, севера Албании. Черногория не заняла Шкодер, Греция не присоединила к себе Фракию. Болгария была недовольна претензиями сербов на Македонию. Ни одно из государств-учредителей Балканского союза не было удовлетворено в полной мере Лондонским договором и результатом войны.
Вторая Балканская война (29 июня–29 июля 1913 г.). Первая Балканская война , несмотря на противодействие Австро-Венгрии и Германии, усилила позиции Сербии и повлияла на её положение в Балканском регионе, важное в случае войны в Европе. Поэтому дипломатия Австрии и Германии была направлена на то, чтобы если не ликвидировать Балканский блок , то, по крайней мере, значительно его ослабит ь. Под влиянием германской и австрийской дипломатии Греция и Сербия стали сговариваться о совместной борьбе против Болгарии и 1 июня 1913 г. подписали соответствующий договор .
В надежде, что её поддержит Австро-Венгрия, Болгария 29 июня 1913 г. без объявления войны открыла военные действия против сербов и греков. Началась Вторая Балканская война .
Цели держав во Второй Балканской войне:
1. Сербы, не получив в результате Первой Балканской войны доступа к Адриатическому морю, желали присоединить к своей стране Македонию и Салоники , приобретя таким образом выход к Эгейскому морю.
2. Грекам необходимо было максимально расширить границы своей страны. Позже, уже после Первой мировой войны, возникла Великая идея Венизелоса – воссоздание Византийской империи со столицей в Константинополе (Стамбуле).
3. Румыния , не входившая в союз, тоже имела территориальные притязания к Болгарии , мечтая о Добрудже .
Болгарское командование и царь Фердинанд, начиная войну, не учли того, что обстановка в Европе изменилась. Германия сдерживала Австро-Венгрию , так как в Германии проводились решительные меры по усилению армии, которые должны были быть закончены лишь к началу 1914 г. Кроме того, Германия не желала перехода Румынии к Антанте.
Болгарские войска терпели поражения, что побудило выступить против неё 12 июля Турцию , а 14 июля – Румынию . 30 июля в Бухаресте открылась конференция, на которой 10 августа 1913 г. был подписан мирный договор.
Условия Бухарестского мирного договора:
1. Греция получила Южную Македонию, Салоники , часть западной Фракии , остров Крит и острова в Эгейском море .
2. Сербии досталась большая часть Македонии , которой ранее владела Болгария.
3. Румыния обрела Южную Добруджу .
4. Турция вернула себе часть Фракии и Адрианополь (в настоящее время город Эдирне ).
5. Болгария лишилась не только недавних завоеваний, но и части своей старой территории. Несмотря на значительные территориальные потери, в составе Болгарии оставалась отвоёванная у Османской империи центральная часть Фракии.
Последствия Балканских войн:
1. Балканские войны привели к освобождению славянских народов от турецкого ига.
2. Балканский блок перестал существовать, что было на руку Германии и Австро-Венгрии.
3. Германия и Австро-Венгрия лишились Румынии, которая вместе с Сербией и Грецией находилась теперь под влиянием Антанты.
4. Сербия потеряла поддержку России, но значительно усилилась. Сербия, вновь не добившись в ходе войны доступа к Адриатическому морю, желала аннексировать север Албании, что шло вразрез с политикой Австро-Венгрии и Италии. Балканы стали «пороховым погребом» Европы.
